Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
21 >
на мой взгляд, весьма удивительные [7]. В общем, победу здесь праздновать
пока не приходится.
Следует отметить, что все вышеизложенное имеет отношение не только к
Александру II, но и ко всем прочим самодержцам, за исключением, может быть,
Петра I. "Революционер на троне", естественно, заслужил более пристальное
внимание и более снисходительное отношение со стороны советских историков.
Но среди этих person non grata были и такие, которые своими яркими чертами
характера, выразительными, порой парадоксальными действиями как бы
сопротивлялись схоластической, предельно объективизированной схеме
исторического процесса и, разрушая ее, невольно выставлялись на первый план.
Екатерина Великая, Александр I, Николай I - какая схема могла устоять перед
ними?!.. О них приходилось писать с сугубо "классовых позиций", искажая или
заведомо пристрастно оценивая их слова и поступки, предельно негативно
оценивая их деятельность и все же, волей-неволей, воздавая им должное как
историческим героям, окрашивая историческую эпоху в их цвета...
К тому же тут на помощь приходила еще и художественная литература -
настоящая литература - позволявшая, исподволь, незаметно
скорректировать
представление о том или ином монархе. Свидание Маши Мироновой с Екатериной,
гениальный эскиз Александра I в "Войне и мире", незабываемые Николай и тот
же Александр в лесковском "Левше" - да и еще мало ли что можно вспомнить.
Совершенно разные по масштабу, идейной направленности, стилю эти и многие
другие произведения очеловечивали самодержцев - тех, кто в
исторических
работах в лучшем случае производили впечатление более или менее прилично
смонтированных чучел.
На месте же Александра II, при всех оговорках, зияла черная дыра - и в
нашей историографии, и в нашей литературе, в том числе и классической. При
всех своих несомненных достоинствах он не обладал ни той внутренней силой,
ни той внешней яркостью, которые способны были оказать воздействие на