Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
23 >
Гаршин, - произвели на меня глубокое впечатление еще в юности; затем,
конечно же, потускнели, ушли на край сознания: но, вот, не забылись же... И
с тех пор меня уже было не обмануть. Учась в университете, читая то, что
рекомендовалось, приобщаясь к той научной литературе, о которой речь шла
выше, я уже не верил ходульным оценкам Александра II. Не мог поверить,
потому что помнил гаршинские строки, помнил созданный им образ и знал, что
царь был добр, человечен, что у него было чувство ответственности за свои
дела - так же, как знал, что он не был сильным государем... Самое же
главное, Гаршин породил ощущение сложности образа и, очевидно, сложности
эпохи.
Об этих строках, несмотря на всю их исключительность, наверное, не
стоило бы писать так много, если бы в книге Л. М. Ляшенко я не почувствовал
тот же дух - не скрою, несколько неожиданно для себя самого. Я ни в коем
случае не сравниваю уважаемого автора с Гаршиным - разные эпохи, разные
задачи, разный слог, но, повторяю, дух в его книге витает тот же, дух
серьезного, человеческого отношения к своему герою, дух искреннего
сочувствия, без которого, очевидно, не может быть понят ни один человек, ни
одно явление.
В этом, как мне представляется, главное достоинство книги Л. М.
Ляшенко. Пожалуй, впервые в нашей литературе мы видим попытку - и попытку
очень серьезную - дать живой, полнокровный образ царя-реформатора,
разобраться в его характере, мировоззрении, побудительных мотивах его
действий, преодолевая при этом уже устоявшиеся и, как правило, злостные
стереотипы, опровергая ходульные, чисто внешние оценки.
И в этом отношении первая часть книги, посвященная именно "частной"
жизни Александра, - если у самодержца вообще может быть частная жизнь -
представляется мне наиболее значимой. Можно спорить с отдельными
соображениями автора, не соглашаться с некоторыми его выводами, но "царский