Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
24 >
образ" задан, он живет на страницах книги. И это несомненная и серьезная
удача автора.
Более того, мне представляется, что этот образ в целом близок к
реальному. За исключением некоторых - немногих - эпизодов, автор не льстит
своему герою, а воздает ему должное. И, в сущности, свое впечатление от
образа Александра II, развернуто и обстоятельно создаваемого Л. М. Ляшенко
на страницах книги, я могу свести к тому, которое производят короткие строки
Гаршина... Царь в изображении автора книги выглядит достойным человеком -
добрым, искренним, обладавшим чувством ответственности за свое нелегкое
"царское дело", но не наделенным ни силой воли - так ярко выраженной у его
отца, Николая I, ни из ряда вон выходящими способностями, которыми обладал
его дядя Александр I. И тем не менее, не они талантливые и сильные, а именно
этот, в общем-то, по-человечески, достаточно заурядный Государь, взвалил на
себя непосильную ношу и, как мог, тащил ее до своего рокового конца. В этом,
наверное, было его величие, и в этом, несомненно, была его трагедия. Мне
представляется, что автор глубоко осознал всю сложность исторической
ситуации эпохи реформ и сумел воспроизвести ее на страницах своей книги.
Несколько слов хотелось бы сказать о стержневой идее Л. М. Ляшенко,
заявленной уже в подзаголовке, - идее царского одиночества, точнее, "трех
одиночеств". Возможно, некоторым читателям эта идея автора, как видно
выношенная и дорогая ему, может показаться несколько надуманной. Во всяком
случае, на мой взгляд, для этого есть определенные основания. Ведь
соображение об экзистенциальном одиночестве любого смертного - это, пожалуй,
по нынешним временам общее место. И жизненный путь Александра Николаевича
как будто не является в этом отношении каким-то особым уникальным явлением,
позволяющим сделать его основой всей биографии царя. Более того, обращаясь
непосредственно к тексту книги, видишь, что он в этом отношении был, скорее,