Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
25 >
счастливцем - во всяком случае по сравнению с другими самодержцами. Он
счастливо прожил начало жизни - у него были прекрасные учителя. Да и Николай
в общем-то оказался прекрасным отцом; попытки автора несколько
драматизировать его отношения с сыном, по-моему, не очень убедительны. На
разных этапах своего царствования Александру II удавалось найти дельных и
умных сотрудников, умело решавших сложные проблемы - таких, как Я. И.
Ростовцев или М. Т. Лорис-Меликов. Были в его окружении и люди в
государственном отношении незаметные, но способные на искреннюю и преданную
дружбу - например, Фредерикс. Ну и наконец, довольно значительная часть
жизни царя прошла под знаком настоящей, искренней любви - редким явлением
вообще, а уж в высших сферах представляющейся чем-то невероятным (кстати,
страницы, на которых описан роман Александра Николаевича с Катенькой
Долгорукой, мне кажутся очень удачными - по-моему, автор сумел найти
правильный тон и, рассказав обо всем, проявил максимум такта).
И все же, при всех оговорках, обращение к теме одиночества в этой
книге, я думаю, вполне оправданно. Правда, может быть, не стоило его - это
царское одиночество - дробить, делить на трое... Мне кажется, что оно было
как раз очень цельным и единым - грандиозное, глобальное, безысходное
одиночество самодержца. Вот тут с автором, посвящающим этой теме многие
прочувствованные страницы своей книги, не поспоришь. Действительно, на той
вершине, где самодержавие воздвигло свой престол, было место только для
одного... Предельно добросовестно относясь к своей миссии, воспринимая
помазание на царство не как формальную процедуру, а как таинство, совершая
которое монарх брал на себя тяжкие обязательства за свой народ перед Богом,
будучи при всех своих слабостях самодержцем по духу и по
убеждениям,
Александр был обречен на одиночество. И, наверное, не случайно, что
единственным человеком, с которым он пытался это одиночество разделить, с