Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
3 >
Русь оказалась в положении гибельном, аналог которому нелегко найти в
мировой истории. Потеряв свои наиболее плодородные и перспективные в
хозяйственном отношении юго-западные и западные земли, захваченные Литвой,
она была оттеснена в северо-восточный, медвежий угол Европы, на бесплодный
суглинок, в дремучие леса и болота. Под стать почве у нас и климат -
жесткий, резко континентальный, с суровой зимой и знойным, нередко
засушливым летом; в отношении амплитуды колебаний средних температур зимы и
лета Московскую Русь вообще не с чем сравнивать. На этих широтах условия для
земледельческого хозяйства хуже только в Сибири - так там оно и не
существовало вплоть до присоединения этого региона к России.
А ведь сама Русь только земледелием и держалась - при всей скудости его
плодов. Никаких особых природных богатств на ее территории не было, дороги
же к морям перекрыли варяги. И на фоне этого хозяйственного неблагополучия -
бесконечные феодальные усобицы, еще более его усугубившие. И главное горе -
многовековое иго, сопряженное с регулярной выплатой дани те немногочисленные
излишки, которые давала русская земля, уходили в Орду, нередко же
приходилось отдавать и самое необходимое, то, без чего сложно было выжить.
Обращаясь к этому тяжелейшему периоду в нашей истории, начавшемуся в
XIII веке, поражаешься тому, что из подобной ямы вообще удалось выбраться...
Хотя платить, конечно, пришлось дорого. "... Россия была спасена; она стала
сильной, великой - но какой ценой? Это самая несчастная, самая порабощенная
из стран земного шара; Москва спасла Россию, задушив все, что было
свободного в русской жизни" [2]. Конечно же, на земном шаре были и остаются
страны, куда несчастнее, чем Россия, - простим автору этих строк
публицистический перехлест, вспомнив, в частности, что написаны они в 1850
году. Ночь накануне рассвета, как известно, кажется особенно темной... Зато
Герцен, пожалуй, впервые в русской литературе так четко и ясно определил