Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
33 >
ответ на донесение полиции о существовании тайных обществ, свидетельствует
не только о боязни императора спровоцировать очередной дворцовый переворот,
не только о понимании им того, что декабризм во многом был вызван его,
монарха, либеральными посулами и начинаниями. Она говорит и о понимании
Александром Павловичем того, что он не был одинок в желании избавить Россию
от крепостного права и дать ей конституцию. Пусть его возможные союзники
были крайне немногочисленны и не слишком влиятельны, но они были. У его
венценосного племянника все происходило иначе...
Что говорить, даже смерть Александра II оказалась явлением уникальным.
Он был не первым и не последним российским самодержцем, умерщвленным своими
подданными. Однако в 1881 году монарх впервые стал жертвой не дворцового
переворота, не династических интриг, а столкновения власти и общества.
Причем жертвой этого столкновения сделался не самодур на престоле, а
император, заслуживший от своих политических противников высокий титул
ОСВОБОДИТЕЛЯ, император, пытавшийся, так или иначе, вывести свою
страну на
дорогу более быстрого прогресса, разрушивший варварскую крепостническую
систему и нарушивший безгласие общества.
Впрочем, может быть, поэтому (следуя загадочной логике российской
истории) его и убили. Может быть, поэтому (как бывает достаточно часто) он и
был так безнадежно одинок. Позвольте! А о каком, собственно, одиночестве
монархов идет речь? Они ведь всегда окружены родней, придворными, высшими
чинами государства, восторженными толпами обожающего их народа, наконец.
Так-то оно так, но не является ли от этого положение монарха самым тяжелым
видом одиночества - одиночеством в многолюдстве? Недаром же императоры
Китая, гордо и несколько претенциозно именовавшиеся в официальных документах
Единственными, сами себя предпочитали называть довольно грустно Гуцзя -
"Осиротелый господин". По-своему это ведь синоним слова "единственный", в