Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
34 >
смысле не только неповторимый, но и одинокий. Можно вспомнить и о том, что
слов "монарх" (греч. monos - "один", плюс arhos -
"правитель") и "монах"
(греч. monahos - "уединенный", "одинокий") являются не
только
этимологическими близнецами, но и выразительно близки по смыслу. Оба они
подразумевают некое служение, следование долгу, нарочитое одиночество.
Правда, нарушение уставов и правил заканчивалось для монаха и монарха
различно: монах, пожелавший уйти из монастыря, то есть нарушивший обет,
становился расстригой, монарх, ломающий привычные для венценосца правила
поведения делался... Впрочем, о том, кем он становился, и пойдет наш
разговор.
И, пожалуй, последнее здесь. Каким предстает наш герой со страниц
исследований и учебников по русской истории? Сказать, что Александру II не
повезло с оценками историков, - значит, сказать слишком мало. Он оказался
совершенно заслоненным реформами, проводимыми в период его царствования. Но
и это еще не все. В работах дореволюционных ученых преобразования указанного
периода, пусть нечасто и как-то сквозь зубы, но все же назывались реформами
Александра II. Однако начиная с 1920-х годов исследователи напрочь
отказались от этого определения, почему и возник безликий термин "реформы
1860-1870-х годов" Вот так безлико неизвестно, кем вдохновляемые и все равно
в чье правление проведенные.
Более того, в научной литературе можно встретить мнение, будто бы
реформы, особенно отмена крепостного права, шли не столько благодаря,
сколько вопреки воле императора, вдохновляемые и подгоняемые спасительным
"духом времени" [1]. Можно подумать, что, скажем, Петр I или Екатерина II в
периоды своих царствований творили нечто такое, что до них не витало в
воздухе, что они на многие десятилетия опередили ход исторического развития
России, указав своими деяниями само направление этого развития. Во всяком
случае, при произнесении имен великого императора и чуть менее великой, если