Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
45 >
ограничиться, к счастью, не захотел. В своем дневнике, к которому мы будем
еще не раз обращаться, Мердер писал: "Государь дал мне то, что для него и
для целой России всего драгоценнее. Да поможет мне Бог исполнить свое
великое дело. Буду считать себя несчастным, если не достигну того, что он
(наследник. - Л. Л.) будет считать единственным наслаждением -
помогать
несчастным".
В своем желании пробудить в наследнике сострадание, человеколюбие Карл
Карлович не был ни оригинален, ни одинок. Лучшие люди России, в том числе
один из ее крупнейших поэтов В. А. Жуковский, желали видеть в Александре
Николаевиче образец нравственного совершенства. Василий Андреевич, в
частности, выразил свое желание в следующих строках, обращенных к великому
князю:
Жить для веков в величии народном,
Для блага всех - свое позабывать,
Лишь в голосе отечества свободном
С смирением дела свои читать...
Ему вторил еще один поэт и будущий декабрист К. Ф. Рылеев:
Люби глас истины свободной,
Для пользы собственной люби,
И рабства дух неблагородный,
Неправосудье истреби...
Старайся дух постигнуть века,
Узнать потребность русских стран,
Будь человек для человека,
Будь гражданин для сограждан.
Проникновенные, хотя и несколько тяжеловатые строки обоих поэтов
позволяют подчеркнуть одно весьма важное для нашей беседы обстоятельство. С
самого раннего возраста на Александра Николаевича обрушились огромные и,
честно говоря, маловыполнимые ожидания современников. Помимо всего прочего,
они хотели, чтобы, совершая на ниве служения отечеству поистине геркулесовы
подвиги, будущий император оставался скромным гражданином и человеком.
Видимо, от каждого венценосного ребенка современники требовали или, по
крайней мере, ожидали того, чего они не нашли у предшествующих монархов, и
от царствования к царствованию требования росли как снежный ком, а ожидания
делались все нетерпеливее. Наследники же престола, прислушиваясь к подобным