Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
67 >
смотрел глазами своего отца, был его слепым подражателем, не видел проблем,
стоящих перед страной. Правильнее было бы предположить, что он не знал путей
разрешения этих проблем, и пока лишь смутное чувство, что не все
благополучно в отечестве, начинало тревожить наследника престола, становясь
с годами все более отчетливым. Оно особенно усиливалось в годы войн, когда
стране приходилось прикладывать сверхусилия, чтобы одержать победу над
противником или хотя бы сохранить свое лицо.
Александр Николаевич, как уже отмечалось, любил армию и военные
занятия, но отнюдь не жаловал войны. Не то чтобы он был пацифистом и отрицал
вооруженные столкновения с высоких идейных позиций. Нет, но по его мнению,
войны стали стоить слишком дорого, ведут к неоправданным человеческим и
материальным потерям, разрушают финансовую систему, а кроме того, портят
саму армию, нарушая заведенный в ней порядок. Так уж получилось, что,
несмотря на нерасположенность нашего героя к войнам, они сопровождали его
всю жизнь, с юности до последних лет правления. Империя в XIX веке
продолжала "округлять границы", и самодержец не находил в себе сил
противостоять этому процессу. Впрочем, две первые свои войны Александр
Николаевич встретил, будучи еще цесаревичем, причем оба этих вооруженных
конфликта заканчивать пришлось именно ему (имеются в виду Кавказская и
Крымская войны), хотя начинал их совсем не он.
В первой половине XIX столетия Кавказ являлся в этническом, культурном,
языковом, религиозном и экономическом отношениях территорией весьма пестрой.
Был он к тому же страной еще и неспокойной; из Осетии и Кабарды, Чечни и
Дагестана совершались постоянные набеги на "старые" российские земли (земли,
давно присоединенные к России). Гордое и воинственное население Северного
Кавказа, говорившее почти на сорока языках и находившееся в соседстве с
Россией, угрожало ее спокойствию, да к тому же являлось постоянным союзником