Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
79 >
героя. Внимательные же, тем более дотошные читатели увидят, что отступлений
в нашем разговоре встретится всего лишь три, и каждое из них будет, по
возможности, небольшим.
Проблема "Монарх как психологическое и теологическое явление" - слабо
разработана и в психологической, и в философской, и в исторической
литературе, а потому нам ничего не остается, как погрузиться в мир "голой"
эмпирики. Дли читателя это может быть даже более интересным, поскольку
историческая практика чрезвычайно богата, занимательна, поучительна,
несмотря (а может быть благодаря) своей дву-, а то и трехзначности. Человек,
любящий и привыкший размышлять над историческими событиями, проводить
временные параллели, искать замысловатые аналогии, всегда отыщет в
историческом материале подтверждения своим раздумьям и построениям. Правда,
его оппоненты с необыкновенной легкостью проделают то же самое, но ведь в
споре рождается не только истина, но и происходит становление нас самих, как
людей мыслящих. Поэтому давайте думать и спорить...
Вряд ли для кого-то является большим откровением то, что одна из
главных причин особенности исторического лица России заключается в
своеобразии ее государственности. У российского самодержавия имеются
глубокие и весьма разветвленные корни, многие из которых сходны с
западно-европейскими аналогами, другие же относительно специфичны. Для
лучшего понимания предмета разговора напомним о главных этапах становления
этого института власти, а также об основных чертах его характера. Начнем с
того, что Древняя Русь, как и многие другие государственные объединения того
времени, была "государством силы". Создаваемый ее населением прибавочный
продукт господствующему слою приходилось изымать насильно, да и война,
вперемежку с регулярными грабежами ближних и дальних соседей долгое время
сохраняла статус своеобразного "средства производства".
В результате глава Древнерусского государства становился в первую