Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
83 >
для осуществления власти над государством. Обряд коронации имел настолько
мистический и глубоко религиозный характер, что даже предметы, участвовавшие
в нем (царские регалии) становились могучими символами. Корона знаменовала
собой величие, венец, скипетр - справедливость, мудрость, милосердие,
держава - владычество над землей, трон - возвышение над другими властями,
порфира - покровительство подданным. Для сравнения скажем, что при всей
огромности власти, которой обладал, к примеру, во Франции Людовик XIV,
Католическая церковь, а значит, и подданные, считала его "правой рукой
Церкви", "старшим сыном Церкви" и не более того. Уподобление короля Богу
было возможно только в поэтических метафорах или даже придворной лести, но
никак не в официальных церковных или государственных документах.
В России же с XVIII столетия императоры в проповедях и церковных
текстах начинают называться кем-то вроде Христа. Скажем, во времена
Александра II покушавшихся на его жизнь террористов сравнивали с Иудой,
предавшим, как известно, Сына Божия. Став с XVIII столетия главой
Православной церкви, монарх к своему, и без того уникальному образу добавил
еще и авторитет патриархов. После этого вряд ли стоит удивляться тому, что
перед Екатериной II крестьяне, встречавшиеся ей во время поездки по
Малороссии, норовили поставить свечи, как перед живой иконой, солдаты,
отвечая на приветствие Николая I, крестились, как при звуках благовеста,
железнодорожные сторожа, встречая поезд Александра II, крестились и клали
земные поклоны, как будто имели дело не с привычным средством передвижения,
а с чем-то сверхъестественным.
В XIX столетии события жизни царя не только продолжают пониматься и
оцениваться по образу и подобию земной жизни Христа, но и начинают
праздноваться в церквях, отмечающих эти события (рождения, совершеннолетия,
женитьбы, рождения детей, дни ангела и прочее) торжественными молебнами и