Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
93 >
гауптвахта для иностранцев, да и чем могло помочь больному заключение на нее
доктора? Если бы такое средство помогало при недомоганиях, то врачами были
бы заполнены не больницы, а исправительные учреждения.
Но что поделаешь, протокольные мероприятия срывались, разве здесь до
здоровья наследника престола? Впрочем, простого человеческого сочувствия и
не разбавленной государственными соображениями заботы великий князь или
монарх и не может ожидать. Как у него не могут возникнуть и простые
человеческие отношения с кем бы то ни было из окружающих (о неокружающих
речь вообще не идет: как они могут, в принципе, общаться с монархом?)
Слишком высок, важен и единствен ранг самодержца, чтобы занимавший его
человек имел возможность откровенничать с министрами, придворными, друзьями
юности. Для них, как уже отмечалось, он был не столько реальной личностью,
сколько символом нации и государства. Символ же не должен иметь человеческих
слабостей и пристрастий, с ним не ищут дружбы, ему поклоняются, перед ним
заискивают, его уважают и чтят.
Маркиз де Кюстин, не преминувший заметить данное обстоятельство, писал
в 1839 году: "Мое путешествие по России началось как будто уже в Эмсе. Здесь
я встретил наследника, великого князя Александра Николаевича, прибывшего в
сопровождении многочисленного двора в 10 или 12 каретах. Первое, что
бросилось мне в глаза при взгляде на русских царедворцев... было какое-то
исключительное подобострастие и покорность. Они казались своего рода рабами,
только из высшего сословия. Впечатление было таково, что в свите царского,
наследника господствует дух лакейства, от которого знатные вельможи столь
мало свободны, как их собственные слуги. Это не походило на обыкновенный
дворцовый этикет, существующий при других дворах... Нет, здесь было худшее,
рабское мышление, не лишенное в то же время барской заносчивости".
Лакейство идет рука об руку с доносительством, желанием проникнуть в