Леонид Ляшенко. Александр II, или История трех одиночеств -
95 >
представить себе, что общение между правителем и подданными может быть иным.
Мир перевернутых человеческих отношений диктует свои правила игры, и хорошо,
если носитель верховной власти смирился с этими правилами. В таком случае
он, может быть, будет страдать, мучиться, но имеет возможность утешить себя
тем, что "так надо", "не нами заведено" и к тому подобному замусоленными, но
успокоительными сентенциями.
С каким же "багажом", с какими ощущениями вступал на престол наш герой?
Большинство историков на редкость единодушно утверждают, что участие
Александра Николаевича в бытность его наследником престола во всех отцовских
учреждениях мало что дало ему как государственному деятелю. Подобные
учреждения вряд ли можно принять безоговорочно. Если даже согласиться с тем,
что у Николая I и его сановников нельзя было научиться ничему полезному, то
не будем забывать о том, что существует учеба "от противного", о том, что
негативный опыт - это тоже опыт. Но дело не только в такой негативной учебе,
ведь и позитивные уроки в годы правления Николая Павловича, что называется,
имели "место быть" (ведь министрами у него были не только клейнмихели и
вронченки, но и Киселев или Канкрин). Начнем с того, что мысли и даже
разговоры о необходимости реформ возникали в российских "верхах" достаточно
часто, в том числе и в царствование отца нашего героя. Уместно предположить,
что именно в 1840-1841 годах наследник впервые услышал о попытках своего
дяди, императора Александра I, уничтожить крепостное право и изменить
политическое устройство России. Напомним вкратце то, что могло быть известно
Александру Николаевичу о проектах преобразования страны, составленных в
первой четверти XIX века.
В 1818-1820 годах в канцелярии наместника императора в Польше Н. Н.
Новосильцевым и его сотрудниками был подготовлен проект российской
конституции. Он получил название "Конституционной хартии Российской
империи", и претворение его в жизнь могло превратить Россию в