Арсений Гулыга. Кант -
17 >
дата -- 1746, однако это дата начала, последние листы вышли из типографии
только в 1749 году. Экземпляр книги автор посылает Альбрехту Галлеру,
швейцарскому ученому и поэту, другой -- в Петербург математику Леонарду
Эйлеру. Это первые известные нам почтовые отправления Канта. Ответы на них
не поступили.
Возможно, что виной тому послужило содержание работы, в которой Кант
попытался выступить арбитром в споре картезианцев и лейбницианцев об
измерении кинетической энергии. Согласно Декарту она прямо пропорциональна
скорости, согласно Лейбницу -- квадрату скорости движущегося тела. Кант
решил развести спорщиков: в одних случаях, полагал он, применима формула
Декарта, в других -- Лейбница. Между тем за шесть лет до этого, в 1743 году,
Даламбер дал решение проблемы,
выразив его формулой F = mv2/2. Кант об этом, по-видимому,
не знал.
В истории науки такие вещи бывают. Полвека спустя Гегель защитил
диссертацию, где утверждалось, что между Марсом и Юпитером не может быть
никакой неизвестной еще планеты, хотя уже к тому времени была открыта
Церера. Промах Канта послужил поводом для эпиграммы Лессинга:
Затея явно не под силу, -- Кант учит целый свет; Живые измеряет силы, А
собственные нет.
И все же юношеская работа Канта интересна не только как эпизод из его
жизни. Она вошла и в жизнь науки. Внимание современной космологии, например,
могут привлечь рассуждения Канта о связи трехмерности пространства с законом
всемирного тяготения. "Трехмерность происходит, по-видимому, оттого, что
субстанции в существующем мире действуют друг на друга таким образом, что
сила действия обратно пропорциональна квадрату расстояния". Обосновать свое
предположение Кант не берется -- пусть это сделают другие.
Интересен первый опыт кантовского пера и в стилистическом отношении.
Стиль -- это человек. Книга Канта написана не по-латыни, а на родном языке,
притом хорошей прозой, удивительно ясной и простой. От книги веет молодым