Арсений Гулыга. Кант -
34 >
Так возникает перед ним другая проблема, которая будет волновать его на
протяжении всей остальной жизни, -- проблема свободы. Здесь она также не
может оставить автора равнодушным, и это сказывается на манере изложения: в
латинскую диссертацию, построенную по строгим канонам -- определение,
обоснование, интерпретация, -- вдруг вклинивается свободно написанный
диалог. Вольфианец Титий спорит с Гаем, последователем философии Крузия.
Мы помним, как "солдатскому королю" интерпретировали вольфианство:
свободы воли нет, а значит, нельзя привлекать к суду дезертира, он не несет
ответственности за свой поступок. Аргументация Крузия против Вольфа в
конечном итоге сводилась к тому же, и Кант воспроизводит ее: если все имеет
определяющее основание, нам нельзя вменять в вину наши проступки, ибо
единственная причина всего -- бог; мы лишь неуклонно исполняем
предопределенный жребий. Свобода воли несовместима с детерминизмом.
Сам Кант считает, что идея определяющего основания не противоречит
свободе. Крузианская свобода воли означает случайное принятие решения, без
каких-либо твердых мотивов. Это свобода выпадения игральных костей, игры в
чет-нечет, свобода выставить вперед левую или правую ногу. Кант понимает
свободу иначе -- как сознательную детерминацию поступка, как приобщение к
воле мотивов разума. Проблема ответственности, вменения предстает при этом
как вопрос о вменяемости, то есть о ясности сознания. В богосотворенном мире
зло существует, но вина лежит исключительно на человеке. Вольфианец Титий в
кантовском диалоге говорит: "Поступать свободно -- значит поступать согласно
своему влечению, и притом сознательно". В дальнейшем Кант придет к выводу,
что на влечения полагаться нельзя, они могут завлечь куда угодно; все
влечения жестко детерминированы природой, поступать в соответствии с ними --
значит оставаться животным.
В целом он пока отстаивает лейбницианско-вольфианскую точку зрения.