Арсений Гулыга. Кант -
36 >
искалеченными и без крова.
Много лет спустя Гете в "Поэзии и правде" восстановил картину душевного
смятения тех дней. "Может быть, никогда еще демон ужаса так быстро и
могущественно не распространял трепет по всей земле. Мальчик, которому много
раз приходилось слышать все это, был поражен. Бог, создатель неба и земли,
которого первые объяснения религии изображали ему столь мудрым и многосущим,
оказался вовсе не таким любящим отцом, одинаково погубив и правых и
неправых. Напрасно молодая душа старалась восстановить в себе равновесие,
нарушенное этими впечатлениями, тем более что мудрецы и ученые писатели не
могли согласиться между собою, как следует смотреть на это явление".
Вольтер откликнулся на беспримерную со времени Геркуланума и Помпеи
трагедию поэмой "О гибели Лиссабона, или Проверка аксиомы: "все благо".
1 Перевод А. С. Кочеткова.
Неужели эти бедствия нужны всеблагому богу? Наказание за грехи? Но чем
Лиссабон хуже Лондона или Парижа? В каком преступлении повинны дети,
раздавленные на материнской груди? Вольтер не может найти ответ и лишь дает
волю своему сарказму по отношению к концепции фатального оптимизма.
Окончательно он с ней разделается в повести "Кандид". В ряду беспрерывных
бедствий героям повести приходится пережить и лиссабонскую катастрофу, и
хотя во взглядах сторонника предустановленной гармонии Панглосса изменений
