Арсений Гулыга. Кант -
37 >
не наступает, читателю все же ясно, что к чему. Со временем Кант прочтет и
полюбит "Кандида".
Но пока он сам настроен как вольтеровский Панглосс. Лиссабонское
землетрясение приковало его внимание, но не поколебало убеждений. Он
опубликовал по поводу стихийного бедствия две статьи и брошюру, которая
поступала в продажу листами по мере их готовности -- так велик был интерес к
случившемуся. Человеческую трагедию Кант рассматривает как натуралист.
Приступая к изложению истории землетрясения, он оговаривается, что понимает
под последней "не историю бедствий, которые пришлось испытать людям, не
перечень опустошенных селений и погребенных под их развалинами жителей.
Нужно напрячь всю силу воображения, чтобы хоть как-то представить себе ужас,
охвативший людей, под ногами которых колеблется почва, на которых
низвергаются здания и потоки подземных вод, их страх и отчаяние перед лицом
смерти и полной потери имущества. Подобный рассказ мог бы быть трогательным
и, действуя на сердца, способствовать их очищению. Однако я предоставляю это
более умелым рукам. Я здесь описываю только работу природы".
Кант подчеркивает прежде всего, что землетрясения имеют естественные
причины. Он предлагает своим читателям проделать опыт: возьмите 25 фунтов
железных опилок, столько же серы, смешайте их с водой и закопайте это месиво
на полтора фута в землю, утрамбовав поверхность. Через несколько часов
поднимется густой пар, земля начнет колебаться, а из ее глубины вырвется
пламя. Таким образом, только в геологических процессах следует искать
объяснение стихийного бедствия, жертвой которого пал Лиссабон. Кстати, не
один Лиссабон, но и другие португальские города, в большей или меньшей
степени пострадавшие от подземных толчков и необычайной силы приливной
волны. Все это носило характер не мгновенной расправы с одним городом, а
длительного природного процесса. С интервалами в несколько дней подземные