Арсений Гулыга. Кант -
47 >
своих требовал, а именно, чтоб прочесть наперед все то, что писано было в
свете в защищение истины откровенного закона божьего".
Кант был явным антикрузианцем. Что касается религии, то даже
благоволившее к нему университетское начальство не было уверено в
ортодоксальной чистоте его убеждений. "Живете ли вы по-прежнему в страхе
божьем?" -- спросил Канта ректор Шульц и, только получив утвердительный
ответ, предложил ему добиваться профессуры.
В записках Болотова, подробно освещающих Кенигсбергскую жизнь тех лет,
имя Канта не упоминается. Зато неоднократно речь идет о его противнике по
университету крузианце Веймане, лекции которого с увлечением слушал Болотов,
укрепляясь еще сильнее в антипатиях к вольфианству. Болотов учил наизусть
тексты Крузия и переводил их на русский язык. Умиленный Вейман считал
Болотова своим лучшим учеником. Возможно, что новоявленный крузианец
предпочел передать кафедру философии математику Буку, равнодушному к острым
мировоззренческим вопросам, чем вольфианцу Канту.
В октябре 1759 года Вейман проходил габилитацию. К защите он представил
диссертацию "О мире не самом лучшем". Признать наш мир лучшим, утверждал он,
значит ограничить свободу божественной воли. Кант отказался выступить
оппонентом, а на следующий день после защиты вышла его брошюра "Опыт
некоторых рассуждений об оптимизме" -- проспект лекций на зимний семестр.
Брошюра содержала полемику с Крузием и его последователем Рейнгардом,
получившим премию на конкурсе Берлинской академии. Имя Веймана не
упоминалось, но он принял брошюру на свой счет и выпустил "Ответ на опыт
некоторых рассуждений об оптимизме".
Кант полемику не продолжил, он полагал, что в его проспекте лекций идея
совершенства нашего мира обоснована безукоризненно. На первый взгляд она
содержит противоречие: как к любому числу можно прибавить единицу, так к
любой сумме реальностей можно присовокупить новую реальность, новое