Арсений Гулыга. Кант -
48 >
совершенство. Кант не согласен: реальность не количественное понятие;
наибольшее число действительно невозможно, а наибольшая реальность не только
возможна, но и действительна, она пребывает в боге. "Именно потому, что из
всех возможных миров, которые бог знал, он избрал только один этот мир, надо
полагать, что он считал его наилучшим, и так как его выбор никогда не бывает
ошибочным, то, значит, это так и есть в действительности".
Много лет спустя Кант назовет свое состояние в магистерские годы
"догматическим сном". Он запретит пользоваться своими ранними трудами, а что
касается трактата об оптимизме, то даже выскажет пожелание, чтобы все
сохранившиеся его экземпляры были уничтожены. Действительно, вдумайтесь в
следующую тираду: "Избранный наилучшим из всех существ быть незначительным
звеном в самом совершенном из всех возможных замыслов, я, сам по себе ничего
не стоящий и существующий лишь ради целого, тем более ценю свое
существование, что был предназначен занять некоторое место в самом лучшем из
замыслов творения... Целое есть наилучшее, все хорошо ради целого". Трудно
сказать, чего здесь больше, -- примитивной церковной догматики или плоского
просветительского догматизма. "Я, сам по себе ничего не стоящий..." Как
контрастирует эта уничижительная декларация с будущим кантовским девизом
"Человек есть цель сама по себе".
Все благо. Все к лучшему. Но вот во цвете лет умирает юноша. Не может
ли мать покойного возроптать против бессердечия всевышнего? Кант пишет
матери письмо, которое затем публикует в виде брошюры. "Мысли магистра
Иммануила Канта, преподавателя мировой мудрости в Кенигсбургской академии,
по поводу безвременной кончины высокородного господина Иоганна Фридриха фон
Функа..."
Пути провидения, уверяет Кант, везде и всегда мудры и достойны
преклонения. Преждевременная смерть тех, на кого мы возлагали надежды,
повергает нас в ужас, а между тем как часто это бывает величайшей милостью