Арсений Гулыга. Кант -
52 >
влияниям, Гаман ведет рассеянную жизнь и быстро остается без средств. К
денежным трудностям присоединяется болезнь. В поисках выхода Гаман
обращается к Библии и находит в ней утраченную жизненную опору. Домой он
возвращается преображенным. Беренс готов простить ему понесенные убытки, он
прибегает к помощи Канта, пытаясь вернуть своего друга в лоно Просвещения.
Безуспешно; на уме у Гамана совсем другое: с фанатизмом прозелита он
погружен в Священное писание, читает его в подлиннике, учит греческий и
арабский. Впрочем, не забывает и о современной литературе -- английской,
французской, родной немецкой. И вскоре сам начинает писать.
Магистр Кант, "маленький магистр" (так называет его Гаман) -- человек
иных интересов, иного склада ума и характера, но достаточно широкого, чтобы
увидеть в Гамане незаурядную личность. Их знакомство крепнет. Дело
происходит в 1759 году. От Гамана, проживающего в том же городе, приходит
письмо на многих страницах -- ответ на призывы друзей одуматься. Это явная
проба пера, набросок литературного произведения. Действительно, вскоре
выходит из печати тоненькая книжица "Сократические достопримечательности" с
посвящением "никому и двум". "Никто" -- это читающая публика, "двое" -- Кант
и Беренс. Не упоминая имен, Гаман дает выразительные характеристики. Об
одном из них он говорит, что тот хотел бы уподобиться Ньютону и стать
вардейном (так назывался контролер за качеством монеты) философии. Да только
в денежном обращении Германии куда больше порядка, чем в учебниках
метафизики. Мудрецы еще не изобрели эталон, с помощью которого можно было бы
определить наличие истины в их идеях, как измеряют содержание благородных
металлов в разменной монете. Все это явно по адресу Канта.
Гаман пишет в тяжелой манере, перегруженной намеками и недомолвками. Он
говорит не столько об афинском мудреце, сколько о себе самом, своих духовных
исканиях. В письме к Канту Гаман называл его Сократом, Беренса --