Арсений Гулыга. Кант -
55 >
Энтузиаст-француз и скептик-англичанин, опять две противоположности
сливаются воедино в противоречивой натуре Канта. Руссо "исправил" Канта как
человека и моралиста, Юм повлиял на его теоретико-познавательные поиски,
толкнул к пересмотру метафизических догм.
В преддверии зимнего семестра 1762 года Кант, как и раньше, выпустил
брошюру -- приглашение к лекциям. В предыдущих трактовались
естественнонаучные проблемы. На этот раз для рассмотрения был взят
философский сюжет. Брошюра называлась "Ложное мудрствование в четырех
фигурах силлогизма" и содержала первую, еще робкую, но многообещающую
попытку критики формальной логики, служившей опорой вольфианству. Кант
называет формальную логику "колоссом на глиняных ногах"; он не льстит себя
надеждой ниспровергнуть этот колосс, хотя и замахивается на него.
К логике Кант предъявляет требование проследить образование понятий.
Последние возникают из суждений А в чем заключается таинственная сила,
делающая возможными суждения? Ответ Канта -- суждения возможны благодаря
способности превращать чувственные представления в предмет мысли. Ответ
знаменателен: он свидетельствует о первом, пока еще очень смутном стремлении
Канта создать новую теорию познания. До этого он разделял вольфианское
преклонение перед дедукцией, был убежден, что возможности выведения одних
понятий из других безграничны (хотя его собственные исследования природы
опирались на экспериментальные данные). Теперь он задумывается над тем, как
в философию ввести опытное знание.
Этой заботой пронизана и другая, написанная в конце 1762 года
(опубликованная два года спустя), работа "Исследование очевидности принципов
естественной теологии и морали". Возникла она в связи с конкурсом Берлинской
академии наук. Задача конкурса состояла в том, чтобы выяснить, содержат ли
философские истины, в частности основоположения теологии и морали,
возможность столь же очевидного доказательства, каким обладают истины в