Арсений Гулыга. Кант -
73 >
решителен до безрассудства. Легко становится чудаком, но не из тщеславия, а
потому, что ему нет дела до других. (Портрет, очевидно, списан с коммерсанта
Грина.)
Немец удачно сочетает чувства возвышенного и прекрасного. Он методичен
во всем, даже в любви. Честность, прилежание, любовь к порядку -- немецкие
добродетели. Кант ощущал себя немцем. Гордился этим, но без тени
самодовольства и кичливости. (Написав в "Антропологии" "два самых
цивилизованных народа", он снабдил свои слова примечанием: "Само собой
понятно, что здесь речи нет о немецком народе, ибо это была бы похвала
автору, который сам немец", -- в виду имелись французы и англичане.)
Может быть, вглядываясь в свои сокровенные глубины, Кант находил у
немцев готовность ужиться с любым деспотическим режимом. Немец легче всего и
продолжительнее всех подчиняется правительству, под властью которого он
живет, ему не приходит в голову ни сопротивляться существующему порядку, ни
придумывать новый. У немцев прямо-таки страсть классификации и субординации,
они неистощимы в усовершенствовании табели о рангах, "холопствуют из чистого
педантизма", сооружая между теми, кто повелевает и кто повинуется, целую
лестницу званий и титулов, каждой ступени которой соответствует четко
определенная степень общественного авторитета.
Арабы представляют собой как бы испанцев Востока, персы -- французы
Азии, японцы -- ее англичане. Для индийцев и китайцев Кант не находит
европейского эквивалента. О неграх он судит с пренебрежением, особенно
осуждая их за третирование женщин. "Трусливый человек всегда бывает строгим
господином над более слабым, подобно тому как у нас всегда бывает на кухне
тираном тот, кто вне своего дома едва решается попасться кому-нибудь на
глаза". С восхищением Кант пишет об индейцах. Никто среди диких не
отличается столь возвышенным характером, как аборигены Северной Америки. У
них сильно развито чувство чести. В уважении к женщине они превосходят даже