Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
12 >
Люди, на протяжении многих дней видевшие смерть, вдруг испугались темноты.
Они стали бояться друг друга. В это время шум и треск ветвей привлек
внимание вражеского наблюдателя, и по опушке леса ударила немецкая
артиллерия. Люди попадали на землю, кто-то шарахнулся в сторону, затем
наступил момент тишины, а через секунду на весь лес раздался дикий крик
сержанта-узбека. В последние дни я слыхал много стонов раненых, но днем это
не производило такого удручающего впечатления. Узбек кричал всего два слова:
"Товарищ команды-ыр", но кричал он их по-разному. Первый раз крик звучал как
жалоба, второй раз - как просьба, третий раз он взывал с надеждой и упреком.
Я подошел к узбеку и увидел, что он лежит, опершись щекой на пенек. В
руках он держал выбитый и висевший на далеком расстоянии глаз. Жалость
комком подкатила к горлу. Чем я мог помочь ему, человеку, вмиг ставшему
слепым? Чем?
Немцы возобновили обстрел. Снаряды проносились где-то вверху, часто
ударялись о ветви деревьев и взрывались. Я присел ближе к узбеку,
прикоснулся к его колену. Человек держал в обеих руках свой глаз так
осторожно, словно боялся расплескать его. Я назвал его по имени. Он ощупал
меня мокрыми от крови руками и заплакал.
Всю ночь до самого утра мы провели в лесу под методическим обстрелом
немецкой артиллерии. После того как разрывался снаряд и осколки, сбивая
ветви дубов, разлетались по лесу, наступала секунда тишины, затем издали
вновь слышался все приближающийся вой летящего снаряда - и разрыв. Затем
следующий снаряд - и так до самого утра.
Методический ночной обстрел артиллерии гораздо страшнее, чем бой. Во
время боя ты видишь врага, ты можешь убить его, прежде чем он убьет тебя.
Кроме страха смерти, у тебя есть десятки других чувств, мысль работает, воля
напряжена. Но ночью, во время обстрела артиллерии, кажется, что каждый
снаряд предназначен только для тебя, летит прямо на тебя.