Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
14 >
прикрывал наш отход. Снаряды стали рваться метрах в двухстах впереди нас,
потом на пятьдесят метров ближе, еще ближе... И даже если бы мы захотели
остаться в городе Каневе, наш дружок-артиллерист выковырял бы нас из
окопчиков. Тучи дыма, осколки, вздыбленная земля отделяли нас от немцев. Мы
откатывались вниз и вниз. Баржа набилась дополна и отошла. На этом берегу
нас оставалось человек сорок - пятьдесят.
Отступление от могилы Шевченко продолжалось почти целый день, и когда я
добежал до Днепра, солнце уже заходило. Я отбился от своих и остался один;
по берегу бродили в одиночку бойцы, попались мне три-четыре военных врача. Я
понимал, что немцы вот-вот окажутся здесь и прижмут нас к воде. Надо как-то
переправляться на другой берег. Были какие-то лодочки, но их взял для
раненых фельдшер с медсестрами. Шли двадцатые сутки боев, - я как будто
научился быть хладнокровным в любой обстановке.
Я шагал взад и вперед по берегу, пока не набрел на старого бакенщика.
Возле него лежало десятка полтора треугольных плотиков для фонарей,
указывавших пароходам фарватер.
С помощью бакенщика я спустил плотик на воду и сразу увидел, что бакен
не в состоянии выдержать человека, но оружие и одежду, пожалуй, выдержит.
Я разделся, нацепил на бакен обмундирование, повесил на фонарь свой
полуавтомат, сверху надвинул шлем и бросился в воду как раз в тот момент,
когда немецкие автоматчики уже подходили к берегу. Толкая этот своеобразный
плотик, я плыл все дальше и дальше. Моему примеру последовали и врачи. Скоро
бакенов стало не хватать, кто-то бросился в воду с доской. В это время
начался обстрел с берега, вначале автоматный, затем, видимо, подтащили
минометы: мины стали ложиться на воду. Разрывы их оглушительно звучали в
ушах.
Конечно, немцы расстреляли бы всех пловцов, но нас спасли быстро
сгущавшиеся сумерки. Несколько человек все же были ранены или убиты. Раненый
пожилой врач, загребая одной рукой, начал погружаться в воду. Я хотел ему