Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
16 >
время раздалось три выстрела, и мины одна за другой разорвались в камышах.
Одна из них упала близко. Я почувствовал удар в ногу и свалился на бок. Мне
показалось, что ногу оторвало совсем. Что-то сильно обожгло меня, я ощупал
колено, оно было цело. Первый испуг прошел, я увидел свою кровь и подумал:
"Вот, никогда не стоит бахвалиться". Мысли, промелькнувшие в моей голове
перед этими выстрелами, показались мне кощунством. Рана была выше колена.
Кругом - в камышах - ни души. Пришлось лежать до утра. Я сделал себе из
пояса жгут, перевязал ногу, немного задремал. На рассвете, осмотрев рану,
увидел, что она не так страшна, как показалось мне ночью. Я поднялся,
опираясь на винтовку, и побрел к селу. В ноге что-то остро резало. Я
остановился, разбинтовал ногу, покопался в ране и нашел торчащий осколок.
Уже гораздо позже, в партизанской жизни, я приобрел первые сведения в
солдатской медицине: узнал, что на свете существуют риванол, хлорамин и
марганцовка, что существуют простые и анаэробные инфекции, узнал, что жизнь
раненого и течение его болезни во многом зависят от первой медицинской
помощи. Но тогда я был и в этих вопросах беспомощным человеком. Осколок
мешал мне. Стиснув зубы, прикусив губу от боли, я подковырнул его штыком и
вытащил из раны. Перевязал ногу и добрел до села, а затем до санбата, где
мне была оказана уже настоящая врачебная помощь.
4
Так внезапно и досадно кончился первый период моей военной карьеры.
Рана оказалась легкой, организм быстро восстановил силы, и через месяц
я был откомандирован в штаб Юго-Западного фронта, в роту резерва командного
состава. Нас было несколько сот командиров - от майоров до младших
лейтенантов, людей в одежде с еще не выветрившимся лазаретным запахом и с
пустыми кобурами на боку.
Это случилось недалеко от Прилук. Через несколько дней после зачисления
в роту мы узнали, что рота резерва, так же как и часть штаба Юго-Западного
фронта, находится в окружении. Немцы сбросили десант в то время, когда мы