Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
17 >
были на марше и входили в город Лубны. С десантом шел бой. Я поймал бежавшую
оседланную лошадь, мой товарищ - вторую. Мы свернули с главной дороги и
выехали к машинно-тракторной станции, расположенной в двух километрах от
города. Затем доскакали до переезда, через железную дорогу, которую
ожесточенно бомбили "юнкерсы". Под вечер мы опять вернулись в город: путь
назад тоже был отрезан.
Жители сидели в подвалах, не у кого было расспросить, есть ли немцы в
городе, или нет. Мы ехали шагом по тротуару. Подковы лошадей звонко стучали
по каменным плитам. Доехав до конца улицы, выходившей на площадь, мы
остановились и увидели немецкие танки. Они расположились на ночевку в центре
площади. Мы постояли несколько минут, наблюдая за ними. Затем в небо
взвилась ракета, и наши лошади вскачь понеслись обратно.
Начались скитания в окружении...
И мне кажется, что в этот период войны я приобрел одно важное качество
командира - умение скептически относиться к любой обстановке, которую тебе
преподнесет судьба. Может быть, в этом помогла мне моя профессия,
воспитывающая либо пустомель-анекдотчиков, либо толковых людей, умеющих
критически относиться не только к самим себе, но и к своему делу.
Для себя я сделал выводы: из окружения нужно выходить быстро или не
выходить совсем. В первый день выхода из окружения мне и моему товарищу
помогли лошади, которые вынесли нас на пятьдесят - шестьдесят километров
вперед. Затем на дороге стала проклятая речушка Сула, - в нее никак не
хотели входить кони. Это была болотистая речка с крутыми берегами и тихой,
но зловещей водой. За ней - покинутые пустые села, а за ними - либо плен,
либо смерть. Через Сулу был мост, но его разбомбили "юнкерсы". Я сидел на
усталом коне и думал: "Направо пойдешь - голову потеряешь, налево пойдешь -
честь потеряешь, прямо пойдешь - коня потеряешь..." - и выбрал последнее.
Пожав руку украинскому колхознику, у которого только что сытно