Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
18 >
пообедал, я крикнул: "Хозяйнуй, Иване!" - и отдал ему коня.
Иван потянул лошадь к сараю.
С другого конца в село входили фашистские танки...
Скоро стемнело, и мы, без приключений переправившись на лодке через
реку, ушли на станцию Сенча. В небо взвивались ракеты разных цветов.
Некоторые подолгу висели в воздухе, приводя меня в искреннее изумление.
Ползком перебравшись через железную дорогу, мы приближались к селу
Клюшниковка. Мы - это я, мой товарищ и еще семь красноармейцев, приставших к
нам перед вечером. Двое из них были шоферы, один из авиадесантной бригады, а
остальные неизвестного мне рода войск. На всех нас приходилось две русские
винтовки, одна польская и две немецкие гранаты-колотушки.
В Клюшниковку мы вошли огородами. Крайняя хата оказалась пустой, и
дверь в нее была открыта. Во второй никто не откликался, из третьей на наш
стук вышла женщина.
- Ой, сыночки, да куды ж вы идете? В селе немцев видимо-невидимо...
- А сколько их? - спросил я.
- Танкив буде до десяти, а мотоциклистив бильше ста...
- А куда же нам идти? - допытывался я.
- Да идить, мабуть, на Гадячский шлях. Может, и пробьетесь. Там вчера
наши проходили...
Гадячский шлях... Уже свернув к огородам, шагая мимо подсолнухов,
мертво стоявших у проселочной дороги, я все вспоминал: "Гадячский шлях,
Гадячский шлях... Где я раньше о нем слыхал?.." - и так и не мог вспомнить.
Но знаю, что по этим путям ходили наши предки-запорожцы, здесь шли полки
Богдана Хмельницкого...
Мы уже подходили к шляху и вышли бы прямо на него, но в это время
впереди заворчал мотор немецкого танка. Мы шарахнулись в подсолнухи. Танк
прошел по дороге взад и вперед, затем осветил поле и себя серией ракет,
развернулся, пустил несколько очередей из пулемета, люк закрылся, и танкист,
видимо, заснул на полчаса, чтобы потом снова продемонстрировать нам
видимость окружения.
Пробравшись во время такой паузы через шлях, мы очутились в открытом