Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
19 >
поле среди кучек соломы, оставленных комбайном, который всего несколько дней
назад обрабатывал это поле.
Здесь мы увидели, что многие кучки шевелятся. Остановившись около одной
из них, услышали шепот. Из-под соломы выползли несколько человек и сообщили
нам, что идти некуда - всюду немцы, мы в окружении. Изучив
последовательность появления ракет и выбрав момент между двумя выстрелами,
мы вышли на линию ракет, ползком пробираясь по высокому жнивью и замирая
перед очередным хлопком, переползли эту линию и вскоре очутились вне ее.
Убедившись, что линия светящихся ракет пройдена без труда, мы, осмелев,
пошли, под прикрытием копен, обратно и... увидели одного-единственного
немца. Он сидел на высокой копне и через каждые три-четыре минуты швырял в
небо ракеты, а когда они гасли, он хватался за живот и ржал.
Мне кажется, он видел, как шевелились копны, и ему доставляло большое
удовольствие пугать многих людей одной-единственной ракетницей. Справа от
него была куча выстрелянных гильз, слева - куча готовых ракет.
Мы подкрались к нему, кто-то из бойцов сбросил тонкий ремень-очкур, и
мы сообща задушили немца, получив от этого не меньшее удовольствие, чем он
сам, когда он ржал над нами. Затем, прибавив шаг, мы до рассвета проделали
десяток-другой километров, держась все время вблизи Гадячского шляха.
Рассвет застал нас возле небольшой деревушки, искалеченной ожесточенной
вражеской бомбежкой, которой она подверглась накануне. У колхозников мы
узнали, что в селе на ночь оставалась только одна гитлеровская машина и
мотоцикл, но немцев в машине было мало. Наблюдая за немцами, утром мы
увидели, что трое из них уехали на мотоцикле и с машиной остались только
двое.
Решение созрело быстро... Это был мой первый партизанский налет. Немцы
уничтожены, одного из наших бойцов - шофера - мы одели в немецкую форму,
сели в крытый кузов и на полном газу вырвались на Гадячский шлях.
Первую половину дня мы сворачивали на проселочные дороги, обнаружив