Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
2 >
пункт какие-то торжественные слова, вроде: погибаю, мол, но не сдаюсь, - и
упал лицом вниз, ожидая смерти.
Вероятно, я тогда всерьез верил, что именно от моего поста на крыше
многое зависит в ходе военных действий, а то и во всей войне.
Далее мои военные похождения продолжались в Полтаве, на футбольном поле
стадиона, где в спешном порядке формировалась 264-я стрелковая дивизия
приписных.
Месяца через два, отступая, я поднял на мостовой книгу Хемингуэя,
выброшенную взрывной волной из библиотеки районо. Перелистывая страницы, я
нашел в ней слова, которые показались мне тогда подлинной и обнаженной
"правдой" войны: "Кадровые офицеры нужны для парадов, а когда нужно лежать в
окопах и стрелять, то это делают купцы, бухгалтера, учителя, музыканты и
дантисты".
Прочитал и задумался. "Бухгалтера? Тоже нашел вояк!" Но вот в своем
взводе я обнаружил двух кооператоров. А когда пригляделся поближе, то
увидел, что дивизия, наспех сформированная на полтавском стадионе, состояла
из дантистов, продавцов, дворников, учителей и артистов города Киева.
В последних числах июля поезд десять часов мчал нас из Полтавы и на
рассвете подвез к Днепру, к затерянной в песках левобережья станции Леплява.
На нас были новенькие гимнастерки. Тут же, на станции, выдали нам
блестевшие свежим воронением и маслом полуавтоматические винтовки.
Выгрузившись из вагонов, мы впервые ощутили близость фронта: высоко вверху
кружились тогда мне совершенно неизвестные, а затем изрядно надоевшие за
войну стрекозы - немецкие корректировщики. Через сутки, нагруженные
скатками, гранатами, котелками, мы переправились через Днепр и, пройдя еще
километров двадцать на запад, через село Степанцы вышли на передовую. Шли
спешным маршем, иногда переходя на рысь. Солдатские штаны, придерживаемые
брезентовым пояском, не держались на животе и все время сползали, скатка
развязывалась и терла шею, котелок стукался о винтовку, пот заливал лицо.