Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
24 >
пленку, химикалии. Это давало нам возможность широко обслуживать солдат.
Вначале мы стремились делать снимки и для газет. Под городом Тимом, занятым
врагом, мы однажды въехали на нашу передовую линию со стороны немцев. И лишь
случайно заметив расчет крупнокалиберного пулемета, готовый выпустить
очередь по нашей машине, я выскочил из нее и остановил пулеметчика. Через
несколько минут мы уже были друзьями и засняли пулеметный расчет в разных
позах. Но бойцы говорили:
- Много вас тут ездит. Снимают, снимают, а вот карточки никто не
привозит...
И когда в следующий раз мы явились в бригаду полковника Родимцева и
привезли всем фотографии, солдаты и офицеры приняли нас совершенно по-иному.
В штабе батальона меня угостили спиртом, командир роты потащил вместе с
ротой в наступление на Тим, командир полка, майор Соколов, и комиссар его
Кокушкин накормили до отвала. И еще сейчас сотня негативов, которые я храню,
являются для меня дорогим воспоминанием о людях этой славной части. Солдаты
бригады, впоследствии 13-й гвардейской стрелковой дивизии, под командованием
сначала полковника, а потом прославленного защитника Сталинграда
генерал-майора, Героя Советского Союза Родимцева были верными сынами своей
страны.
Это они - командиры и солдаты Родимцева - в Голосеевском лесу под
Киевом в августе 1941 года опрокинули рвавшихся к Крещатику немцев и нанесли
им такой удар, что отборные фашистские орды больше месяца и не пытались идти
на Киев, хотя могли обстреливать его из батальонных минометов.
Это они, солдаты Родимцева, громили немцев под Конотопом, выбили их из
Тима. Вместе с солдатами Родимцева наступал я на Щигры в морозные дни января
1942 года.
С политотдельцами я сдружился быстро. Комиссар дивизии, профессор
психологии Зубков, хмурый человек, тепло разговаривал со мной. Он откуда-то
узнал о моей гражданской профессии. Однажды под Щиграми мы шли с ним по
полю, утопая в сугробах. Зубков остановился передохнуть и сказал мне: