Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
29 >
территории в четыре раза большая, чем герцогство Люксембургское, была занята
партизанами. Опираясь на партизанскую базу, я должен был по заданию
командования развернуть разведывательную работу в тылу противника. Как это
делать, я не знал. Правда, на протяжении десяти дней мы проходили "школу",
где преподавался один и тот же предмет в разных вариантах. В общем мы
представляли себе так: человеку, выброшенному в тыл, нужно всего бояться, -
бояться, как бы его кто не увидел из мирных жителей; бояться какой-то
пресловутой полиции, которую мы себе представляли в виде дореволюционного
полицейского с кокардой, с саблей, с "смит-вессоном" и с большими усами;
надо бояться... словом, всего надо бояться. Но за плечами у меня уже был год
войны... Удачно приземлившись и проделав все манипуляции с парашютом и
грузом, выброшенным вслед за мной, я, сидя на пеньке, переводил дух и думал,
с чего начинать новое бытие.
- Ну, как приземлились, благополучно? - раздался позади голос. Ко мне
подошли девушка и парень и сказали, что они вышли меня встречать. Инструкция
гласила, что мне надо их опасаться, но при всем желании свято соблюдать
инструкцию у меня не было никакого настроения выполнять ее. Мы перекинулись
несколькими фразами, чтобы выяснить друг у друга, кто мы, и что мы, после
чего они повели меня - это было уже часу во втором ночи - представлять
командованию объединенных партизанских отрядов. Объединение оказалось
солидным. Это было нечто вроде партизанского "треста" или "синдиката", в
который входило свыше восьмидесяти партизанских отрядов, действовавших
здесь, так сказать, на кооперативных началах.
В первые же дни пребывания в партизанском крае мне пришлось
присутствовать на одном из совещаний командиров районных соединений, но еще
до начала совещания я узнал от ветеранов партизанского края, что еще зимой
1941/42 года леса Брянщины стали базой всех честных советских людей,
оставшихся или специально оставленных на оккупированной врагом территории.