Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
34 >
так ярко выражена Ковпаком: надо делать так, как народ хочет. Очевидно,
лейтенант Стрелец, которого я никогда не видел (в начале 1942 года он погиб
смертью героя в жестоком бою с немцами в Брянских лесах), делал партизанское
дело так, как этого хотел народ. Имя Стрельца было известно во всех
деревушках, в селах, на железнодорожных станциях... О его славных набегах на
эсэсовские эшелоны, на железнодорожные мосты, на формировавшуюся тогда
немецкую полицию рассказывали в десятках вариантов.
Как я представлял себе полицию, готовясь в Ельце к вылету в тыл, я уже
писал. Действительность оказалась совсем иной. Вот зарисовка с натуры,
записанная на свежую память в первые дни моего пребывания там.
К комиссару партизанского отряда имени 26 бакинских комиссаров вводят
невзрачного человека. На нем вылинявшая ситцевая рубаха в полоску,
пестрядинные порты и опорки. В руках он мнет изжеванную кепку.
- Как фамилия?
- Плискунов. Митрофан Плискунов.
- Полицейский?
- Чаво?
- Полицейский, спрашиваю?
- Я-то?.. Не-е... Я из охраны...
- Чего охраняешь?
- Чаво?..
- Ты что дураком прикидываешься? Отвечай толком на вопросы. Что, где
охранял? И от кого охранял?
- Дак мы здешние, хуторские. Оно известно, у кого хлеба хватат, тому и
нужды нет идти на службу. А как у нас не хватат, ну и мобилизовался, значит,
по охоте, из-за хлеба, значит, в охрану. Путейскую охрану. На железной
дороге.
- Винтовку дали?
- Чаво?.. Извиняйте... Известно, дали.
- Патроны?
- Десять штук.
- Полицейскую повязку тоже дали?..
- Полицейскую?.. Не... Вот эту дали.
Он вытаскивает из кармана замусоленный нарукавный знак. Эрзац-репс, на
котором сквозь грязь и пыль проглядывают такие же грязные слова:
"Шуцманншафт. Выгоничи".
- Что же ты очки тут втираешь? Значит, в полицию поступил, да еще и
добровольно.
"Шуцман" мнет в руках замусоленную тряпку и затем в недоумении