Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
40 >
на четырех колышках, "машинистка" с усами и в лохматой шапке бойко
выстукивала на маленькой портативной пишущей машинке. Рядом сидел человек с
бородкой, лысый, с очками на лбу, и трудился. Очевидно, к этим партизанам
часто приезжали экскурсанты, так как на меня никто не обратил особенного
внимания.
Я предъявил документы человеку с бородкой. Он оказался начальником
штаба отрядов Ковпака. Звали его Григорий Яковлевич Базыма. Как я узнал
позже, он был в прошлом директором школы, всю жизнь учил детей - чернобровых
украинцев, увлекался пчелами, садом, огородом. Многие из его учеников были в
отряде бойцами, а учителя - командирами. Базыма повертел в руках мой
документ, сказал: "Командир и комиссар уехали, скоро будут", - и штаб
продолжал работу.
"А где же танки и самолеты, о которых все время говорили в партизанском
крае?" - думал я. Их пока что не было видно.
Лавируя между деревьями, показалось несколько всадников. Впереди на
высоком коне ехал худощавый старик в каком-то непонятном штатском костюме.
Рядом с ним на прекрасной арабской лошади - красивый мужественный военный
человек с черными, как смоль, усами и быстрым взглядом. Старик походил на
эконома, который объезжает свое хозяйство. Оба они слезли с лошадей, а
старик - это был Ковпак - стал кого-то ругать. Затем, только увидев меня, он
протянул мне руку, назвал свою фамилию и сказал:
- Бумажку сховай, тут вона не потрибна.
Комиссар стоял у дерева и оценивающим взглядом наблюдал за нами. Я
сразу увидел, что тут надо держать ухо востро, и понял, что действительно
бумажки тут ни к чему. Я начал было разговор о цели своего приезда. Ковпак
перебил вопросом:
- А покормили тебя?
Я сказал, что не голоден, и в ответ услышал:
- А то не наше дило. Наше дило погодувать!
Вот этот хозяйский глаз, уверенный, спокойный ритм походной жизни и гул
голосов в чаще леса, неторопливая, но и не медлительная жизнь уверенных