Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
47 >
рукой с покалеченными пальцами по столу, отчеканивал: - Каждый партизанин и
партизанка знают, що мы за правду боремся. Я сам это слово каждому в отряде
при приеме в мозги вколачиваю... И Сэмэн тоже... Приучать надо людей по
правде жить, правду говорить, за правду бороться... А ты...
И снова стали говорить командиры.
Старик слушал внимательно, иногда бросал реплику.
И когда командир конотопцев взял слово и стал поправляться, Ковпак
бурчал себе под нос:
- Бреши в одну стежку.
Разговор заканчивал Руднев. Это было, видимо, установившейся традицией.
В отличие от Ковпака, он никогда не говорил о явных отрицательных поступках
или провинившихся людях. Он просто умалчивал о них, но так, что все видели и
чувствовали презрение ко всему, что тянуло нас назад. Он давал понять, что
это было для них чуждым... Но в хорошем стремлении люди тоже иногда делают
ошибки. Вот это Руднев умел, как никто, подмечать, мягко и настойчиво,
вовремя остановить, выправить человека. Помню, именно на этом совещании он
сказал:
- Есть люди отважные. Но у них изъян: они делают одолжение Родине и
товарищам своей храбростью и борьбой. Борьба с врагом - это твой долг перед
Родиной, а храбрость - долг перед твоей совестью. Мы не нищие, и нам не
нужны подачки.
Крепко критиковал он безрассудство одного командира, который
неправильно повел свой взвод, поставил людей под кинжальный огонь пулеметов,
а затем, когда понял свою ошибку, бросился на пулемет и погиб.
- Что же сейчас критиковать, Семен Васильич, - заметил Базыма, -
мертвых не подымешь...
- Неверно, - сказал комиссар задумчиво. - Неверно, Григорий Яковлевич.
Мертвым тоже не прощают ошибок.
- А почему, я вас спытаю? - подхватил, оживившись, Ковпак. - Вот я вам
зараз скажу, почему. Чтоб живым не повадно было спотыкаться. Понял? То-то...
Жестокие слова, так мне тогда показалось, но потом я много раз
убеждался, как они справедливы.
Вот какими были эти два человека, с которыми судьба свела меня,