Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
5 >
где-то посреди поля, очевидно выбирая свой "командный пункт" поближе к
деревне.
В жизни каждого солдата есть такой кризисный момент, когда решается его
судьба в войне. Как он будет в ней с участвовать: как трус, или как
бесшабашный храбрец, или просто как честный человек.
Вот такой кризисный момент был и у меня в моем первом бою.
Отправляясь на свой КП по широкой дороге, которая шла среди
свекловичной плантации, и все более набирая ход, я увидел в глубокой и очень
узкой яме голову уже знакомого мне политрука. Высунувшись, он сказал мне:
- Э-эх, товарищ помкомвзвода, а я на вас надеялся больше, чем на
кого-нибудь другого. Вы же все-таки человек сознательный.
В это время батарея вражеских полковых минометов опять возобновила
беглый огонь, обрабатывая наш передний край. Я очутился в канавке, которую
колхозники вырыли для предохранения свеклы от совки. Помню, что мне было
очень трудно втискивать свое режиссерское брюшко в эту узкую канавку. Но
как-то я все-таки в ней устроился. Минут через десять немцы начали атаку.
Сбоку нас стали обходить автоматчики. Кто-то из бойцов нашего взвода
крикнул:
- Командира убили!
И тут я понял, что мое место вместе со взводом, но вдруг увидел, что
взвод поднялся со своих мест и улепетывает через свекловичное поле.
В этот момент я увидел первого немца.
Одна автоматная очередь прошла очень близко возле меня. Разрывные пули
защелкали рядом по свекольной ботве. Немец, молодой парень в самодельном
камуфляжном костюме из листьев, привязанных к плащ-палатке, с автоматом в
руках подползал ко мне. Очевидно, запасную обойму он держал в зубах. Мне
тогда показалось, что это кинжал или вообще что-то страшное. Но немец не
замечал меня. Он стал обстреливать наш бегущий взвод, и я увидел двух или
трех упавших бойцов. Я взглянул на место, где должен был находиться
политрук. Его там не было. У меня мелькнула мысль: "На войне нельзя бегать.