Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
57 >
разведывательной группой в десять - пятнадцать человек, далеко вклинившись в
расположение противника, оказались отрезанными от своей части. Измученные
бессонными ночами и стычками с ночными разъездами, они ушли в лес. Решили
отдохнуть сутки, другие, а затем прорваться к своим. Похоже было, что фронт
ушел далеко на восток и прорываться придется долго и упорно. Кое у кого из
бойцов затряслись поджилки, и люди, маскируя безразличием свое волнение,
изредка спрашивали Карпенко:
- Федя, а вдруг не пройдем, а вдруг немец все дороги занял? А впереди,
брат, леса нет - одни голые степи.
Федя помалкивал, обдумывая положение. От крестьян соседних сел он
слыхал о том, что где-то здесь, недалеко, уже начали действовать партизаны.
Короткие, как зарницы, перестрелки, вспыхивавшие изредка по ночам,
подтверждали это. Немецкие связисты и квартирьеры, раньше поодиночке
безбоязненно раскатывавшие глухими дорогами, сейчас торопились скорее
проскочить узкие места и, проезжая группами, осторожно оглядывались по
сторонам.
Несколько машин неожиданно подорвались на минах по дороге из Путивля в
Конотоп, там, где только что прошла моторизованная дивизия гитлеровцев. Ясно
было, что мины свежие, и кто-то рядом с Карпенко и Цымбалом, осторожно
маскируясь и скрывая свое имя и местонахождение, бросает вызов врагу.
Карпенко заинтересовался этим, потому что он был опытным разведчиком,
уже несколько раз ходил по ближним тылам немцев, наступавших тогда
безрассудно в упоении первого успеха. Он видел возможность партизанской
борьбы и сам подумывал о том, что могут сделать смелые люди в тылу врага. На
вторые или третьи сутки пребывания в лесу бойцы Карпенко услыхали и от
местных жителей странное имя: Ковпак. Одна из женщин доверительно сообщила,
что Ковпак прошлой ночью заходил к ней, выпил кринку молока и расспрашивал
про всякие колхозные дела. Больше ничего Карпенко от нее не добился. В
другом месте он узнал о том, что немцы, обозленные дерзкими набегами