Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
6 >
Даже отступать нужно лицом к врагу". Один автоматчик на моих глазах
расстреливал целый взвод спин. Когда немец находился уже в нескольких шагах
от меня, я вспомнил, что являюсь командиром этого взвода, так как командир
убит.
В бою бывают моменты, когда сознание уходит. Должен сказать, что и в
последующих боях мне приходилось испытывать подобное состояние. Вот и в этот
первый мой бой я не помню, что именно было со мной дальше. Только помню, что
гитлеровский автоматчик лежал мертвый, а я стоял около него. Но и сейчас я
не уверен до конца, что это я его убил. Опомнившись только тогда, когда
немец стал трупом, я взял его автомат, мой первый трофей, догнал взвод и
заставил людей подчиниться себе. Приказал им залечь, отстреливаться, затем
по команде отходить, опять ложиться и опять стрелять. Так продолжалось,
может быть, всего несколько минут, нужных нам для того, чтобы пробежать сто
- сто пятьдесят метров и забраться в окопы, которые находились на краю села.
Мы засели в окопах и начали томительный, однообразный оборонительный
бой, который по существу является перестрелкой.
Что еще запомнилось мне в первом бою? Какие-то люди на свекловичном
поле, подняв руки, двигались по направлению к вражеским пулеметчикам,
которые тоже поднялись с земли и шли навстречу. Этих людей было пятеро.
Немец был один, далеко позади плелся его второй номер. Решение пришло само
собой. Я скомандовал "огонь" взводу, который уже полностью подчинялся мне, и
одним залпом из нескольких ручных пулеметов и винтовок мы скосили их всех: и
тех, кто хотел сдаться, и тех, кто собирался брать пленных.
Так окончился мой первый бой. Еще две детали, которые остались в памяти
после боя: звон в ушах от бесконечных выстрелов и страшная жажда.
Мы заняли оборону в окопах. Наступила ночь. Я выставил караулы и
наблюдение. Свободные бойцы, свалившись от усталости на дно окопов, спали. Я
не мог уснуть, и вот именно тогда, ночью, я понял, до конца осознал, что на