Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
62 >
рассказал об этом Ковпаку. Они стали искать виновника этих дел. И вот одна
связная, которая была бригадиром в местном колхозе и приходила к Ковпаку два
раза в неделю, рассказала забавную историю.
В селе Шарповка прижился оставшийся в окружении парнишка. Недалеко от
села оказалось минное поле, на него иногда забредали коровы колхозников и
взлетали на воздух. Молодой боец, имени которого никто не знал, однажды
после такого случая вышел в поле, оглядел его осторожно, понаблюдал, затем
умело вынул мину, разрядил ее и оставил в сторонке. Мужики обрадовались:
- Може, парень, договоримся с тобою насчет этих мин?
- А чего ж? Можно!
Сошлись на нескольких пудах муки.
Скоро слух о "сапере" прошел по соседним селам, где тоже были минные
поля. Сапер стал принимать подряды, установив норму: пять пудов хлеба за
каждый разминированный участок.
Когда связная рассказала об этом Ковпаку, он позвал к себе Карпенко.
Они о чем-то пошептались, а ночью нарядили разведчиков с задачей выкрасть из
села "сапера". На рассвете его привели в отряд. Молодой парнишка - на вид
ему было лет восемнадцать, курносый, с наивными детскими глазами - любопытно
оглядывался по сторонам, впервые видя заросших щетиной лесных людей. Ковпак
предложил ему остаться в партизанах, на что парень весело ответил:
- А я, дедушка, раньше вашего партизаном стал. Я есть
партизан-одиночка. Пять подорванных немецких машин на своей совести имею.
- Какой ты партизан? - сказал Ковпак. - Ты спекулянт! Ты с мужиков по
пять пудов хлеба за минное поле берешь.
- Так это же днем, за то, что разминирую, а когда обратно минирую
дорогу, я ж ничего не беру. А ведь за это и голову потерять можно. Это, брат
старичок, бесплатно... А ты говоришь - спекулянт.
Ковпак примирительно ответил:
- Ладно, ты не обижайся, я же тоже не обижаюсь. Вот ты говоришь, что
раньше меня стал партизанить, а я, брат, еще с Чапаевым вместе воевал. Как
ты думаешь, не обидно мне от такого сопляка, как ты, подобные слова слышать?