Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
67 >
изредка прерывался мелкими стычками наших застав с полицией или
заблудившимися и напоровшимися на нас машинами, повозками или тыловыми
немцами-одиночками. Все они исчезали бесследно, вероятно приводя этим в
изумление немецкое начальство.
Ночные марши - сначала небольшие, для того, чтобы втянулись люди и
лошади, - сменяющиеся дневками, разнообразились лишь мелкими происшествиями
из походной партизанской жизни.
В первую же ночь я с разведкой, которая должна была занять село, где
находились полицейские посты, вырвался вперед в поисках хоть какого-нибудь
боевого впечатления. Поста в селе не оказалось, но население жаловалось на
издевательства старосты, поставленного немцами. Староста успел сбежать, но
зато прекрасный буланый конь, которого я собственноручно вывел из конюшни
немецкого служаки, разбив железные путы на его ногах, стал моим спутником в
дальнейших походах.
Устраиваясь на стоянку между деревьями, под березой, которая в то время
уже сбросила большую часть своих листьев, квартирьер, чтобы подчеркнуть
комфортабельность стоянки, шутя выбирал нам "дом с вешалкой", то есть березу
с сучком. На вешалку обычно вешался автомат, чтобы он не ржавел на сырой
земле.
Наша тринадцатая рота на марше всегда ходила вместе с разведкой. На
стоянках мы тоже располагались рядом.
Из равномерного ритма похода - как будто мы шли не по вражескому тылу,
а совершали физкультурный кросс, - нас вывело одно событие, из-за которого
чрезмерно, как мне сначала показалось, разволновался комиссар Руднев.
На пятый или шестой день похода на одну из наших застав набрел
вражеский обоз с новенькими, блестевшими на солнце оцинкованными бочками, в
которых торжествующая застава обнаружила чистый спирт.
Командир заставы с котелком в одной руке и кнутом в другой, погоняя
лошадь, с гиком примчался в лагерь. Со всех сторон к бочке прибежали люди с
котелками, кружками, черепками, касками, флягами. Бочку обступили, затем