Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
69 >
положение маршрута. Я отошел в сторону - детали меня в этот момент
интересовали мало... Мне стало ясно то, о чем я смутно догадывался в
последние дни. Это было особое войско, порожденное опасностями и
рискованными делами войны; здесь многие понятия дисциплины, морали нужно
решать по-другому... А как? Нужно было быть таким умным и знающим свою армию
человеком, как Руднев, чтобы понимать, что командир заставы, привезший эти
несколько бочонков спирта, мог сорвать не один бой, а весь рейд, который
совершался по приказу Сталина.
Превратности военной судьбы, случайности, которыми полна всякая война,
должны быть учитываемы партизанским командиром больше, чем где бы то ни
было. Теперь я понимал, что первые спокойные дни рейда, так разочаровавшие
меня, и были самой большой заслугой командования отряда. Настоящий
партизанский командир не тот, кто всюду и без толку лезет в бой, теряет
силы, обрастает ранеными в самом начале рейда, по мелочам расстреливает
боеприпасы и по существу никогда не доходит до поставленной перед ним цели,
а тот, кто умеет ужом выползти из партизанского края, всегда и обязательно
блокированного противником, пройти с наименьшим количеством боев к цели,
подойти к ней незаметно, внезапно и не с той стороны, с которой его может
ожидать противник, и, подойдя, нанести удар.
Только кое-кто из "стариков" знал, что нужно пройти за Днепр, до
которого оставалось не меньше трехсот километров, и дальше - далеко на
запад.
Тогда я понял, что командир заставы - парень с обалдевшими глазами - по
существу чуть не сорвал рейд.
Командиры совещались, совещались, а затем Ковпак сказал, обращаясь к
комиссару:
- Сэмэн! А все равно мы их не вдержали б до Днипра. Рано чи поздно цего
не мынувать. Напролом так напролом. А раз уж напролом, значит, треба це
робыть с шумом, с триском и як можно быстрище, чтобы не дать нимцям насисты
на нас.
Это говорил тот самый Ковпак, который всего несколько дней назад