Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
71 >
окружения выходили!..
Я сердито сказал ей:
- Нам не ту сторону, мамаша.
Она удивленно взглянула на меня и, улыбнувшись, спросила:
- Не в той бик, а в який же?
- На запад, - ответил кто-то из разведчиков.
- Це ж куда, мабуть до Кролевца? - допытывалась она. - То я ту дорогу
тоже знаю.
- Э-э, не знаешь, тетка, - засмеялся разведчик. - Нам подальше.
- А куда ж? - не унималась бойкая баба.
- Нам дорогу до Берлина надо, - сказал Черемушкин.
Ничуть не смутившись, женщина затараторила:
- Та я ж и кажу, дойдете до Климовцив, а потим завернете вправо, а там
буде мист через Десну, а як выйдете на мист, возьмете влево, а потим шляхом,
шляхом, аж до Берлина.
Это было в октябре 1942 года. Поймите это, товарищи!
Мы взяли ее проводником. И она действительно мастерски вела нас по
дорогам. Она шла впереди колонны и не видела, сколько народу движется за
ней. Но когда проходила мимо заставы повозка Ковпака и послышался его свист,
а затем ударила наша батарея по Кролевцу, она вдруг остановилась, посмотрела
назад... Пушки били беглым огнем, снаряды рвались в центре города. В свете
начинавшихся пожаров женщина увидела длинный хвост колонны, на километры
растянувшейся по пересеченной местности, и вдруг опустилась на колени.
- Невже правда? - спросила она меня почему-то шепотом. - Невже фронт
прийшов? И звидки ж ви взялися тут, соколики?..
К нам прискакал связной от Ковпака и сказал мне и Горкунову:
- Командир ругается, что колонна стала.
- Шагом марш! - скомандовал Горкунов.
Я поторапливал женщину:
- Веди, тетка, веди поскорее!
Она поднялась и быстро пошла вперед. Потом села верхом и все торопилась
и расспрашивала нас. Я не отвечал на ее вопросы и, сидя на буланом, думал. В
эту ночь я многое понял. Я понял смысл нашего похода. Он не только в том,
что мы убьем сотню-другую гитлеровцев, взорвем мосты, пустим под откос
вражеские эшелоны, - смысл похода и в том, что мы вселяем надежду в сердца