Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
75 >
прервалась, мы сразу, как по команде, ударили по машинам. Немцев на них не
было видно. Вначале мне показалось, что машины шли пустые, но внимательно
присмотревшись, я увидел, что в неглубокой канаве у грейдерной дороги
копошилось и ползало что-то зеленое. Это были немцы, вернее только зады
немцев, прижавшихся к земле. Головы и верхняя часть туловища очень редко, и
то на секунду, появлялись на горизонте, но зады, толстые эсэсовские зады не
могла скрыть неглубокая канава грейдера.
Все, что было до этого - и моя перебежка, и прыжок в канаву, - делалось
в состоянии аффекта, и я плохо помню, как это делалось. Но зеленые толстые
зады эсэсовцев рассмешили меня, и я крикнул:
- Хлопцы, бей их в ж...
И мы стали стрелять. Вдруг, очевидно под влиянием попаданий, отнюдь не
смертельных, из канав стали показываться головы. Кое-кто из немцев, очевидно
поняв, что канава не спасет, попытался делать перебежки.
Огонь с нашей стороны все усиливался. Ответного огня почти не было.
Меня охватил какой-то приступ озорства. Я вытащил фотоаппарат, выполз из ямы
и направил его на одного из гитлеровцев, который метался по поляне. Сначала
он бегал пригнувшись, потом, очевидно подбитый автоматной очередью в ногу,
полз на руках, - все это я видел в визир ФЭДа. В это время сильный толчок
сзади и удар по шее сбил меня с ног, и я упал на дно ямы. Я поднялся и
увидел Володю Лапина, который, тщательно целясь, выпустил длинную очередь по
одной из автомашин. Затем он обернулся ко мне и, сунув кулак под самый нос,
бешено и виртуозно выругался.
Володя Лапин, молодой разведчик, перед самой войной кончивший школу,
страстный любитель кино, узнав о моей довоенной профессии, разговаривал со
мной с благоговейным уважением и чуть ли не шепотом.
Но тут он принялся отчаянно ругать меня и, наверное, побил бы, если бы
в это время хлопцы не сорвались в атаку, добивая последних немцев. За ними
бросились и мы.
Как после рассказывал мне Володя, в тот момент, когда я хотел