Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
78 >
Отряд шел буйной массой веселых от удачи и веры в своих командиров бойцов,
но штаб во главе с командиром и комиссаром был очень насторожен и собран.
Верхушка отряда - Ковпак, Руднев, Базыма, Войцехович, Горкунов - напоминала
туго свернутую пружину, таящую в себе какую-то неиспользованную силу и
готовую в нужный момент развернуться для удара.
На моих плечах в то время еще не было того тяжелого бремени
ответственности, которое всегда присуще командирам, понимающим свое дело.
Я спокойно, уверенно, а иногда и бесшабашно шел с товарищами в засаду
со своим завоеванным трофейным чешским пулеметом, много снимал ФЭДом,
записывал свои впечатления в блокнот и знакомился с народом. После засады с
нами подружились лучшие бойцы знаменитой третьей роты. У нас на стоянках
всегда "околачивались" Мудрый, Князь, Батько. Они делились с нами трофеями,
которыми была богата походная жизнь.
Мудрый подружился с нами и все свободное время проводил у нас. Как
только мы останавливались на дневку и, раскинув палатки, ложились отдыхать
после ночного марша, в расположение нашей тринадцатой роты обязательно
приходил Мудрый. Он был как бы офицером связи третьей роты Карпенко с нами.
Прозвище Мудрый дал этому молодому парню Карпенко, очевидно, за его
смекалку и за умение схватывать основное, а может быть, и за пристрастие
анализировать все, что происходило вокруг. Мудрый не мог пройти мимо фактов
и явлений жизни, чтобы не попытаться своим гибким и острым умом обобщить их
и сделать из них какие-то свои выводы, часто очень оригинальные и стройные,
иногда гиперболичные и ошибочные, но всегда остроумные и меткие. Истории его
жизни я не знаю, фамилии тоже не помню, и только после его смерти в бою под
Кодрой я узнал о том, что самый лихой автоматчик третьей роты, с которым мы
просиживали часами на привалах во время рейда Ковпака к Днепру, Колька
Мудрый был еврей.
Мудрый до самозабвения любил комиссара Руднева. Если комиссару нужно