Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
83 >
для чего разложили на мосту костер, но когда увидели машину, костер
разбросали. Все же шофер перед самым мостом замедлил ход, очевидно заметив
огоньки, вспыхивавшие на мосту.
Ждать больше было нельзя. Я скомандовал:
- Огонь!
Когда мы подбежали к машине, немцы были уже перебиты, а из машины
партизаны волокли громадную бочку масла.
Мы уже стали поджигать машину, когда Володя Лапин, тщательно
исследовавший кузов, вдруг закричал:
- Хенде хох!
Послышалось щелканье затвора, и из машины показался наш бравый
автоматчик, подталкивающий впереди себя немца. Его хотели прикончить, но я
воспротивился этому и оттащил немца в сторону, чтобы допросить, использовав
в качестве "языка".
При свете горевшей машины я увидел испуганные голубые глаза и
мальчишески круглое лицо. Поднятые руки его дрожали. На мои упорные вопросы
по-немецки он не отвечал. Он силился, но не мог вымолвить ни слова, так как
у него стучали зубы и не слушался язык. Я был зол на себя за то, что мог
проговорить ему только несколько стандартных фраз на немецком языке, которые
заучил по вопроснику.
Злость моя усиливалась.
- Вохин? - тыча пальцем ему в грудь, указывая вдоль дороги, спрашивал я
у немца...
- Не умию я по-нимецькому... - наконец выдавил он из себя.
Партизаны загоготали. Я усадил пленного к себе на повозку и, догоняя
колонну, стал допрашивать. Вот что рассказал он мне. Родился в украинском
селе недалеко от Львова. Брат перед войной кончал военную школу в Одессе.
Его самого немцы угнали на работу в Германию, а по дороге партию из двухсот
украинцев одели в немецкие шинели и назвали немецким батальоном. Батальон
этот за два дня до случая на шоссе спешно перебросили под Чернигов, из Киева
он прошел по нашим следам больше ста километров, нигде не обнаруживая нас.
Наутро мы подошли к левому берегу Днепра, вблизи местечка Лоев,
расположенного в устье реки Сож, впадающей в Днепр. Ночью нужно было