Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
85 >
изрядно выпивший, упорно твердил мне: раз пленного зовут Ярослав - значит,
он обязательно поляк, а раз поляк - значит, брат-славянин. И полез с ним
целоваться. Пленный отвечал на все вопросы типичным языком Ивана Франко. Я
подумал, подумал и решил: "Живи, черт с тобой!"
Этот Ярослав страшно напоминал мне теленка, пяти-шестидневного теленка,
который стоит широко расставив ноги; они еще подрагивают от непривычки
ходить, но иногда у него появляется желание брыкнуть ими, задравши хвост. И,
уставившись в тебя глупыми глазами, теленок тычется мордой в колени и лижет
их. Мы поручили Ярославу уход за лошадьми нашей радистки Ани Маленькой, и в
этой должности он пробыл больше года.
Последние роты и батальоны пробивались уже по "салу", сковавшему воды
Днепра. Мороз начал крепчать, и, задержись мы здесь два-три лишних дня,
пришлось бы нам туго на переправе. Немцы этот момент тоже прозевали. Вот
записи из моего дневника.
"10.XI. Пробыли два дня в Лоеве. Сегодня двинулись в леса. Немцы,
наконец, направили против нас свою технику, пятью самолетами разбомбили в
пух и прах мельницу, помольцев и дом полицейского. Есть жертвы среди
местного населения.
11.XI. Первая крупная стычка с полицией в селе Новый Барсук.
Результаты: взяли две машины и вымели полицию, как метлой, на полсотни
километров. Взяли четырех врачей. Дед сидит и вычисляет, сколько лет
потребуется для достижения довоенного уровня состояния крупного рогатого
скота, овец и свиней. Имеет самые точные сведения по курам и гусям.
Вспоминается первая встреча с Ковпаком: "Хороший урожай на Украине, а
придется жечь, взрывать, пускать под откос поезда, чтобы не досталось
врагу". И печаль, жесткая печаль большого, мудрого, видавшего виды человека
пробежала по лицу.
И еще: "Заняли Путивль несколькими конниками, а там на площади я сам
Ленину памятник поставил, а вокруг садик посадил. Памятник разрушили, садик
вырубили, сволочи!.." - и скрипнул некрепкими старческими зубами.