Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
90 >
огонь по фрицам... Нет, он еще не знал тогда пулемета... Пускай лучше -
пулеметчика ранило... И он закрыл ему рану своей шапкой, пока мама...
- Чего же ты молчишь? Отец спрашивает... - шепнула мать.
Юрка даже вздрогнул от ее шепота, затем стал рассказывать... Из-под
бинтов на него поблескивали черные глаза... Они иногда веселели. И Руднев
делал движение, сдерживая смех, и сразу хватался рукой за простреленную
шею...
- Ну, хватит, Юрка, хватит. Разошелся, - прервала недовольно мать. -
Отцу больно...
Рука комиссара опустилась на черную головку сына...
Затем он взял карандаш.
"Кем хочешь быть?" - прочел Юрка. И, не задумываясь, звонко ответил:
- Хочу быть комиссаром!
Отец закашлялся. Мать зашикала и выставила девятилетнего "комиссара" за
дверь. Но на этом дело не кончилось. Юрка не забывал этого дня...
Радик и Юрик были большие друзья. Но все же девять лет возраста
разделяли их. Старший - бывалый вояка, подрывник-диверсант, участвовавший во
многих делах разведчик, а меньшой - всего только пионер.
Вскоре наступила весна. Рейдирующий отряд Ковпака остановился на дневку
в лесу. В семьях партизан было до трех десятков мальчиков такого же
возраста. Из них и был организован новый "отряд". Вначале ребята несмело
играли в партизаны. Затем начитанный Радик рассказал Юрке о лозунге
Макаренко в колонии: "Не пищать!" А пищать до этого ребятишкам приходилось
часто... Обоз бомбили немецкие самолеты. Во время боев ребята хотя и
отводились "в тыл" - в густой лес или надежно обороняемое село, но все же
шальные пули, мины и снаряды от вражеских автоматических мелкокалиберных
пушек - "шпокалок" - залетали частенько. Ребята залезали под повозки и,
уткнувшись в материны подолы, ревели со страху. После организации Юркиного
партизанского отряда во время боев категорически запрещалось плакать. За
редкие исключения виновный наказывался "грушами", "орехами", "сливами", а то