Петр Петрович Вершигора. Люди с чистой совестью -
98 >
славой истории. Я кое-что записывал, и это очень нравилось Базыме.
Часто после часов, проведенных за работой в штабе, он крепко
потягивался, до хруста в костях, подымал очки на лоб и говорил, как бы ни к
кому не обращаясь и продолжая какую-то свою мысль, прерванную то ли боем, то
ли составлением плана или отчета.
- А то, понимаешь, был еще такой случай... Приходим мы с Семеном
Васильевичем в третью роту, а у них постов нет, все вповалку спят. Кое-кто,
видно, хлебнул крепко... Ох и публика!..
Темой разговора чаще всего была третья рота, лучшая рота отряда, и ее
командир Карпенко. Много раз такие разговоры велись в присутствии Руднева, и
он, слушая Базыму, только улыбался, задумчиво покручивая ус. Говорил Базыма
о людях Карпенко с любовью, а по существу из рассказов явствовало, что они
во главе с упрямым Карпенко доставляли и Рудневу и Базыме одни только
неприятности и хлопоты. Неприятности с "третьеротцами" начались у
командования уже очень давно, чуть ли не с того дня, как группа Карпенко
влилась в отряд. Люди Карпенко "признали" Ковпака командиром, но все же
держали себя обособленно. Мы, мол, военные, а это все "штатская" публика, да
еще все старики, из которых "песок сыплется". Партизанская жизнь на первых
порах им понравилась, особенно когда Дед Мороз показал, где заложены базы с
продуктами. На базах были бочки с вареньем, которое очень пришлось по вкусу
молодым ребятам группы Карпенко и Цымбала. По всему было видно, что хлопцы
быстро усваивали именно отрицательные стороны партизанской жизни, вольницу.
Все это видел и понимал Ковпак, прошедший суровую школу Красной Армии, -
ведь на глазах Ковпака и при его участии рождались партизанские отряды,
Красная гвардия и армия молодой Советской республики. Видел, понимал, но
пока молчал, присматривался. Да и трудно было ему сразу прибрать к рукам
весь этот народ, который прибило к нему ветром окружения.
Разные люди бродили тогда по тылам только что прошедшей здесь немецкой