Илья Старинов. Мины замедленного действия: размышления партизана-диверсанта -
12 >
улыбкой.
Я растеряно уставился на собеседника. Но убей бог, я ничего не мог
вспомнить. Ничего!
- А дозвольте, пан капитан, мне самому...- протянув руку ладонью вверх,
словно хотел принять какой-то предмет, весело произнес Завадский. И вдруг...
Вдруг томительно запахло июньской листвой подмосковного леса, в открытое
окно ворвался грохот ломовых телег по булыжнику спускавшейся к реке Сходне
улицы. Возникли перед глазами десятки курсантских лиц, и среди них - совсем
молодое, с тонкими чертами лицо старшины учебной группы. Старшина любил все
делать своими руками!
- Тридцать третий! Школа Сверчевского!8 - вырвалось у меня.
- Вспомнили, наконец! - широко улыбнулся Завадский.- Да, десять лет
прошло. Как у Дюма.
Строкач перевел взгляд с меня на Завадского, с Завадского снова на
меня, вырвал из блокнота листок бумаги и протянул:
- Пожалуйста, Илья Григорьевич.
- А... зачем, Тимофей Амвросиевич?
- Напишите сразу, кого не учили. А то, кто не появится - ваш ученик!
Они с Завадским рассмеялись.
- Ну, делу - время, а потехе - час,- прервал Строкач.- Давайте обсудим,
кого из наших работников и инструкторов можно командировать в штаб
партизанского движения Польши.
Обсудили несколько кандидатур. Одними из первых были названы фамилии
бывшего начфина Высшей оперативной школы особого назначения (ВОШОН) Алексея
Семеновича Егорова, командира отряда "Красный фугас", Вячеслава Антоновича
Квитинского, друга Платона Воронько Александра Романовича Кузнецова, Ивана
Николаевича Кондрашова, начальника технического отдела, которого я привез с
Воронежского фронта (1943). А последней... Последней кандидатурой оказалась
моя. Назвал ее Завадский. Это было совершенно неожиданно. И для меня, и для
Строкача.
- Центральный Комитет нашей партии и командование Войска Польского
убедительно просит, товарищ генерал, - настойчиво сказал Завадский, -
командируйте полковника Старинова в Польский штаб партизанского движения