Илья Старинов. Солдат столетия -
51 >
другими делами и дал указание Гендину о представлении меня к дальнейшим
наградам. Гендин представил меня к званию Героя Советского Союза, но сам был
вскоре арестован, в результате я остался в гостинице "Балчук", и продолжал
спать в теплом белье, Днем ходил в ГРУ и писал отчет, о том, как
диверсионная группа Доминго Унгрия превратилась в 14-й партизанский корпус.
Потом меня перестали пускать в ГРУ.
В Москве я нашел сослуживца Петра Николаевича Монахова, с которым я
прослужил 8 лет в Коростенском железнодорожном полку. Он, узнав, что я
работал за границей, оказал:
-- Илюша, ты работал за границей, а у меня дети. Больше я к нему не
заходил.
В начале февраля 1938 года меня пригласили на Лубянку и предложили
написать все о своей работе с Якиром и Берзиным. Ошеломленный, я вышел из
дома на Лубянке. Долго не мог опомниться. Что делать? Решил попытаться
попасть на прием к Ворошилову, ибо только он мог спасти меня. И я не ошибся.
Мне повезло, что я вместе с сыном А.Д. Цюрупы возвращался на пароходе из
Испании, а тот дружил с сыном Ворошилова. Он дал мне прямой телефон Клемента
Ефремовича. Я ему позвонил, рассказал о том, что у меня спрашивали на
Лубянке и просил его меня принять. Встреча состоялась и я услышал такой
разговор с Ежовым:
-- Здравствуйте, Николай Иванович. У меня сидит недавно прибывший из
Испании некий Старинов. Его допрашивали о выполнении заданий Якира и Берзина
по подготовке банд и закладке для них оружия.
Пауза. В трубке слышится неестественно тонкий говорок.
Снова говорит Ворошилов:
-- Конечно. Он выполнял задания врагов народа, но он был маленьким
человеком, мог и не знать сути дела.
Опять пауза. И опять говорит маршал:
-- Но он отличился в Испании в значительной мере искупил свою вину.
Оставьте его в покое, сами примем соответствующие меры. (Весь этот разговор
записан в моих воспоминаниях по согласованию с Ворошиловым К. . в 196З году
на его даче).