Илья Старинов. Солдат столетия -
52 >
После этого последовал приказ о присвоении мне звания полковника и
назначении начальником Центрального научно-испытательного железнодорожного
полигона около станции Гороховец Горьковской области. По штату на этой
должности полагалось быть генералу.
Перед отъездом к новому месту службы мне предстояло побывать на лечении
в Кисловодске и я решил занести свои вещи к старинному знакомому Евсевию
Карповичу Афонько, с которым еще в 1926-1930 годы готовил к заграждению
приграничные участки Украины. Сейчас он работал на Метрострое и не
испугался, что я вернулся из-за рубежа. Я оставил у него радиоприемник,
пишущую машинку и другие вещи, которые я приобрел в Париже.
Вернувшись с курорта, я узнал, что Афонько репрессирован, но мои вещи
уцелели.
На полигоне мне не повезло. В конце ноября 1938 года были разморожены
несколько моторов автомашин и кранов по оплошности моих подчиненных и меня и
их могли обвинить во вредительстве. Но нам с комиссаром Денисовым удалось
найти человека, который все исправил. Все обошлось.
Осенью 1939 года меня стали обвинять в том, что я дал положительную
оценку изобретению Баркаря, проходящего на испытаниях у нас на полигоне, и к
тому времени арестованному. К счастью, в ноябре меня вызвали в Москву,
откуда я выбыл в Ленинград в качестве начальника оперативно-инженерной
группы по разминированию железных дорог на Карельском перешейке по мере
освобождения их войсками Красной Армией. Во время войны с Финляндией в
январе 1940 года я, был тяжело ранен в правую руку. Был награжден вторым
орденом Красного Знамена, которым к тому времени было награждено 236
человек.
При выписке из госпиталя мне была выписана справка о негодности к
военной службе со снятием с учета, но я эту оправку никому не показал вплоть
до 1999 года, когда оформил свою инвалидность 2-ой группы. С перевязанной
рукой я вернулся на полигон и с согласия начальника сообщений Красной Армии